Роман, с которого началась большая русская литература, был впервые опубликован 191 год назад. И мы поколение за поколением продолжаем спотыкаться о его «брегеты», «анахореты» и «ланиты». Пора это чинить. Начнёмте.
Анахорет — слово, которое восходит к древнегреческому глаголу, означающему «отступать», «отходить», «уходить», «удаляться». Соответственно, это отшельник, который ведет одинокую жизнь и ни с кем не общается.
Брегет — это ксерокс, памперс и линолеум пушкинского времени, бренд, который стал нарицательным для всех карманных часов с боем. Свое название часы получили по фамилии французского мастера Абрахама-Луи Бреге (Breguet). Не факт, что брегет Онегина был именно от Breguet, но, скорее всего, он мог позволить себе французский оригинал. Заводились брегеты «особым вертящимся на зубчатке (шестеренке) ключиком», отличались большой точностью, отбивали не только часы, но и доли часов, а также показывали числа месяца. Солидная, одним словом, вещь.
Чтобы точно не ошибиться в трактовке, обратимся к «Большому толковому словарю», который сообщает, что у слова «алкать» есть два основных значения:
- Чувствовать голод (это значение считается устаревшим).
- Страстно желать чего-либо.
Тут всё просто: вежды — это веки (в смысле, подвижные кожные складки вокруг глаз).
Это интересный пример. Потому что имеется в виду не восход солнца (который, если напрячь воображение, в принципе, можно представить себе и в виде пучка), а «многолетнее травянистое растение семейства зонтичных (сельдерейных)». Другие названия зари — любисток и дудочник. В народной медицине эту траву использовали как мочегонное, отхаркивающее и болеутоляющее средство.
Боа — это длинный узкий шарф из меха или перьев (Пушкин, конечно, имеет в виду именно меховой), получивший свое название от удава обыкновенного, латинское имя которого — Boa.
На самом деле у этого слова три распространенных значения — так называли и капсулы для приема порошковых лекарств неприятного вкуса, и небольшой хлебный кружочек, который принято съедать в церкви во время некоторых ритуалов (он символизирует плоть Иисуса). В нашем же случае язык Татьяны воспалился от третьего значения облатки — небольшого оттиска из бумаги, который наклеивали на письма, что-то вроде скрепки, марки и печати одновременно. Одна сторона облатки была клеевая — ее нужно было лизнуть, как марку.
Дроги — это длинная повозка, передняя и задняя часть которой соединены продольными брусьями. Так же называли и повозки-катафалки. Но тут, конечно, речь не об этом. Просто повозка.
«Was ist das?» — в переводе с немецкого «Что это?». Так в России первой половины XIX в. иронично (а сейчас сказали бы — токсично) называли немцев. Кроме того, русское «васисдас» похоже на французское vasistas («форточка»). Здесь Пушкин совмещает адаптированное заимствование и жаргонное словечко, получая вполне законную рифму для слова «раз». В виду имеется окошко в торговой лавке, которой владеет обрусевший немец.
Облучок — это толстая деревянная скрепа в передней части повозки, на которой сидел управляющий повозкой человек, то есть ямщик. Другими словами — обычная деревянная лавка для кучера.